Сергей Власенко: «Сотрудники Секретариата Президента не являются судьями над судьями»

Газета «СЕЙЧАС» продолжает серию интервью, в которых о политике, коалиционном процессе, судебной реформе и проблемах конституционного права высказывают свое мнение известные юристы. Ежедневно применяя на практике все, что принимают государственные институции, они знают каждый их изъян, воочию видят, к чему приводит тотальное неуважение к законам и имеют собственное видение новой Конституции.

Причем пока одни только мечтают о парламенте, состоящем из профессиональных юристов, Сергей Власенко, партнер юридической фирмы «Магистр & Партнеры», не словом, а делом эту задачу решает. В настоящее время он зарегистрирован Центризбиркомом под номером 170 в списке Блока Юлии Тимошенко (прошло 156 кандидатов. - «СЕЙЧАС»). То есть место Сергея Владимировича потенциально проходное. Для этого необходимо, во-первых, чтобы была сформирована «демократическая» коалиция из БЮТ и НУ-НС. И во-вторых - как минимум 13 «бютовцев» должны сложить мандаты в связи с переходом на работу в исполнительную власть.

Напомним также, что г-н Власенко принимал участие в таких резонансных судебных делах, как защита интересов кандидата на пост Президента Украины Виктора Ющенко; приватизационные споры по «Криворожстали» и Никопольскому заводу ферросплавов; защита авторских прав Андрея Данилко; защита интересов иностранного предприятия «Интер-медиа» по иску о признании права собственности на долю в уставном фонде телеканала «Студия «1+1». Об этом и многом другом - в интервью г-на Власенко газете «СЕЙЧАС».

– Сегодня у всех на слуху события, произошедшие в Грузии. Не кажется ли Вам, что наши политики «заигрались», игнорируя Конституцию и законы, и это может закончиться грузинским сценарием?
– К сожалению, очень своеобразное трактование законов и Конституции практически всеми участниками политических процессов, даже если оно не приведет, слава Богу, к повторению грузинского варианта, стратегически вредно для страны.

В моей практике начали появляться сумасшедшие примеры, когда после вынесения абсолютно непонятных судебных решений судьи говорят: смотрите, им там можно, а почему нам нельзя? Когда происходят рейдерские захваты имущества, рейдеры говорят: почему власти можно, а нам нельзя? На самом деле это приводит к абсолютным стратегическим провалам в жизни страны, которые скажутся не сегодня и не завтра, но аукнутся стратегически. К сожалению, мы этими действиями воспитываем новое поколение, которое ментально готово пренебречь законом. Это очень плохо.

– Сейчас «помаранчевые» силы (БЮТ и НУ-НС) близки к созданию коалиции. Как Вы считаете, нам следует ожидать очередного передела собственности? Вторая «Криворожсталь» будет?
– Я бы не был так радужен в политических оценках. Мне кажется, продолжаются различные действия, чтобы не допустить создания демократической коалиции в Верховной Раде. Можно будет говорить, что она создана, только после того, как она сформирует Кабинет Министров, который приступит к работе. До этого мы находимся в некоем постоянном политически подвешенном состоянии, к сожалению.

- То есть еще рано делать прогнозы относительно реприватизационной политики новой власти...
– Конечно.

– А ситуация, при которой в парламенте вообще не будет сформирована коалиция, отвечает Конституции?
– Это самое плохое, что только может быть. Одна из проблем украинского политикума заключается в том, что в нем не существует неких общепринятых правил игры, которые есть в Европе. Например, сложно себе представить в любом европейском государстве, чтобы две политические силы в феврале месяце подписали соответствующий политический договор, а после выборов кто-то из участников политсил долго думал, подписывать ли ему коалиционное соглашение, пытался изображать из себя отдельных политических игроков.

Если есть некие задекларированные политические действия, соответственно, за их несоблюдение должна быть ответственность, в том числе политическая. До тех пор, пока у нас не будет сформирована традиция, мы, конечно, ни о чем не сможем договориться.

– Может, причина конфликтов заложена в Основном законе, где, с одной стороны, парламент, избранный на внеочередных выборах, не может быть распущен в течение года. А с другой - отсутствие коалиции больше 30 дней дает Президенту такое право... Как, по-Вашему, можно разрешить эту коллизию?
– Я еще раз говорю: это проблема нашей ментальности, которая так извращенно понимает Конституцию.

В Европе пробелы и нестыковки, существующие в Законе, регулируются политической традицией. У нас этого нет. Поэтому, пытаясь протрактовать законы не всегда корректно, а зачастую извращенно, мы забываем или не принимаем во внимание те основные принципы, которые в них заложены. То есть пытаемся не понимать того, что называется духом закона.

Есть известная фраза г-на Чорновила: «Что это за дух Конституции? Его нельзя понюхать». Я, как юрист, могу сказать, что дух закона существует. Это дискуссионное для юристов понятие, но есть дух и в нашей Конституции.

– Но у нас нет и Конституционного Суда, который мог бы растолковать нестыковки Конституции. Что с ним будем делать?
– Это отдельная головная боль. Я искренне считаю, что огромная доля ответственности за то, что происходило в стране, начиная с января или апреля этого года и доныне, лежит на КС. Это была его прямая обязанность.

Я не хочу слышать от судей Конституционного Суда оправданий в том, что они работали как обычно. Они не могли работать как обычно, потому что они жили в необычной ситуации. С марта или мая 2006 года в стране изменилось, по сути, политическое устройство. КСУ обязан был 24 часа в сутки работать для того, чтобы разъяснить все проблемные вопросы.

В 2006 году мы пережили нечто подобное тому, что произошло в 1991 году, когда распался Советский Союз. Ментально мы все еще жили в СССР, а на самом деле, юридически – в независимом государстве. То же самое случилось и сейчас. У нас 99% чиновников живут по Конституции, действовавшей до 8 декабря 2004 года, когда Президент у нас возглавлял исполнительную власть, хотя он уже ее не возглавляет; когда глава государства имел, по сути, неограниченный круг полномочий, хотя он их уж не имеет. А для того чтобы мы там не жили, нам нужен Конституционный Суд, потому что в Конституции содержится масса нестыковок.

– То есть Вы не разделяете популярный на выборах лозунг написать новую Конституцию?
– Конституция у нас нормальная, как мне кажется. Можно работать и в этом режиме Конституции, и не нужно тут драматизировать. Просто у нас берутся формальные нестыковки, поднимаются на щит, которые на самом деле простым решением Конституционного Суда могли быть разрешены. Причем эти нестыковки у нас есть как против Президента, так и за него, как против Кабмина, так и за. Их нужно просто разрешить простым решением Конституционного Суда. И все. И не делать на этом некую большую политику.

– Вы тоже собираетесь в парламент, у Вас потенциально «проходное» (170-е) место в списке БЮТ. На Ваш взгляд, какие законопроекты должны быть в первую очередь приняты новой Верховной Радой?
– Нам нужны окончательные, неподверженные сомнению, оценки Конституции и конституционных полномочий всех ветвей власти и всех игроков. Даже если завтра будет проголосован Закон о Кабмине в какой-то новой редакции, понятно, что его опять кто-то поставит под сомнение – это 100%. До тех пор, пока у нас не будет окончательного решения Конституционного Суда, очень сложно о чем-то говорить.

Но при этом абсолютно непозволительно со стороны чиновников называть решения Конституционного Суда ничтожными (ранее Игорь Пукшин заявлял о том, что решение КСУ о запрете Президенту назначать судей на административные должности – «юридически ничтожно». – «СЕЙЧАС»). Я понимаю высокие государственные заслуги этих мужей, которые называют себя юристами, но я как юрист не могу себе позволить называть решение суда ничтожным. Это все наша ментальность.

– Как Вы считаете, выборность судей народом позволит остановить поток заказных решений?
– Сама по себе – нет. На самом деле реформа судебной системы - это достаточно сложный процесс. И нельзя искать простые решения в сложных процессах. Нельзя сказать, что мы сегодня введем выборность судей, а завтра будем жить при коммунизме. Это нереально и невозможно.

Параллельно надо проводить какую-то реформу в обществе в целом. Необходимо реформировать, как минимум, все, что рядом – прокуратура, адвокатура, исполнительная служба, высшее юридическое образование. В самой судебной системе нужно разобраться - она у нас трехуровневая или четырехуровневая? Ну не может быть по гражданским делам три позиции, а по хозяйственным – 4. Далее, мы должны кардинально изменить систему подбора судей на должность впервые.

– На судей оказывают еще и политическое давление...
- На мой взгляд, не может на сегодняшний день один из политических игроков кардинально влиять на систему судов: назначать судей на должность впервые, изменять состав судов по своему усмотрению, ничем не обосновано, переводить судей из одного суда в другой. Слава Богу, Конституционный Суд признал неконституционным назначение на админдолжности (Президентом. – «СЕЙЧАС»). И награждения, поощрения судей на государственном уровне - в этих же руках. Плюс этот же субъект влияет на бюджетный процесс.

– В дополнение к перечисленным Вами полномочиям Президент может еще и уволить судью Конституционного Суда за нарушение присяги....
– Да, формально такое полномочие есть, но для этого, наверное, нужно соблюсти некую процедуру. При всем моем глубочайшем уважении к сотрудникам Секретариата Президента, которые готовили этот документ, они не являются судьями над судьями. Кем установлено, что судья Конституционного Суда нарушил присягу? Это кому-то приснилось? Для этого предусмотрены специальные процедуры в действующем законодательстве. Да, если они прямо не прописаны в отношении судьи Конституционного Суда, а прописаны в отношении судей судов общей юрисдикции, то, наверное, нужно, как минимум, по аналогии эту же процедуру применять, а не говорить, что у нас тут в законодательстве пробел и поэтому мы им воспользовались.

С другой стороны, нельзя отдавать все на откуп самим судьям. Наверное, нужны инструменты общественного контроля над судебной системой. Государство не должно вмешиваться в деятельность суда. Потому что, если государство получает возможность вмешиваться в деятельность суда, он сразу становится адвокатом государства.

Я очень часто своим коллегам-юристам, которые занимают судейские должности, говорю – поменяйте табличку. Зачем вы пишете, что вы суд. Вы – не суд, вы – филиал налоговой инспекции, киевской городской мэрии, каких-то других учреждений.

– А как быть с Высшим Советом юстиции, работа которого сейчас попросту заблокирована?
– Мне как-то задавали вопрос, как можно избежать политизации формирования Конституционного Суда. А никак. До тех пор, пока общество политизировано, так и будут формировать этот суд не по профессиональным убеждениям, а по политическим. Это опять вопрос традиций. То есть судьей Конституционного Суда должен быть человек с непререкаемой моральной репутацией.

– Вы все время говорите о политических традициях. Но сколько лет нам понадобится для их формирования?
– Может, веков? (Смеется.) Все зависит от того, как будет вести себя государство и что оно будет делать для этого. Если оно все будет делать для того, чтобы пропагандировать и внедрять передовые стандарты, изменить ментальность людей, находить деньги на реформу высшего юридического образования, – это один срок.

Если государство будет продолжать делать то, что оно делает, всеми своими действиями выказывать пренебрежительное отношение к Закону и Конституции, тогда это на века. И проблема станет геронтологической: пока они все не вымрут, а потом не отомрут их дети, которые думают наполовину так же, как они, внуки, которые мыслят на четверть, как они, то, к сожалению, ничего не изменится.