Против внепарламентских партий уже несколько выборов подряд применяется мощная политтехнология, в основе которой – деление партий на малые и большие

Каждые выборы в Украине заявляют о себе с десяток внепарламентских партий и их лидеров, чтобы по окончанию кампании кануть в информационную Лету. Вкупе с «третьими силами» и всевозможными блоками на политической обочине оказались и некогда влиятельные эсдеки, социалисты, «зеленые», прогрессивные социалисты. Что ждет их в будущем: политическое небытие или счастливый шанс на возвращение в большую политику? Кто и зачем финансирует в Украине десяток «диванных» партий? А также есть ли перспектива объединения, к примеру, социалистов и «зеленых»?

Эти и другие вопросы стали предметом обсуждения политологов Андрея Ермолаева, Виктора Небоженко, Владимира Корнилова, а также лидеров внепарламентских, как они любят себя именовать, политических сил: Василия Волги (название будущего проекта с его участием пока не известно), Виталия Кононова (Партия зеленых), Алексея Мустафина (заместителя главы партии СДПУ(о)), Андрея Мохника (главы Киевской организации ВО «Свобода») и Юрия Збитнева (председателя Всеукраинской партии «Новая сила»).

В украинской политике много парадоксов. Один из них – кого считать, а кого нет внепарламентскими партиями. Здесь все не так просто, как кажется на первый взгляд. Можно ли считать парламентской партию «Пора», представленную в ВР VI созыва одним депутатом – Владиславом Каськивом, который обещал ее распустить для создания на базе НУ-НС единой партии? Или еще: многие ли избиратели Владимира Литвина смогут назвать партии, составившие его блок?

Наконец, может ли никому не известная партия попасть в парламент, даже если ее название и фамилия ни о чем не говорят большинству избирателей Украины? Почему нет? Достаточно взглянуть на субъектный состав нового парламента, где под пятью раскрученными «брендами» прошли целых 14 субъектов, о существовании которых многие избиратели даже не догадывались.

Другими словами, грань между парламентскими и непарламентскими партиями в Украине измеряется отнюдь не социальной базой, организационной структурой или харизмой лидера, а совершенно иными критериями.

Конечно, совет – как попасть в парламент – в каждом случае индивидуален. Если взять эсдеков, то разве что избиратель, обладающий огромным воображением, может представить себе Виктора Медведчука, выступающего в защиту интересов наемных работников, а ведь именно в этом состоит основная задача партий социал-демократического толка. В конечном итоге несоответствие лидера партии ее идеологическому содержанию сыграло фатальную роль. На сегодняшний момент, по словам г-на Мустафина, СДПУ(о) выступило с предложением всем центристским партиям объединяться, пусть не формально, а хотя бы обмениваться информацией, координировать усилия и т. п., но воз и ныне там.

Если взять СПУ, то проиграла скорее не партия, а конкретный политик – Александр Мороз, имя которого с помощью грамотной пропаганды удалось надолго соединить с ярлыком «предатель». Кстати, по словам Владимира Корнилова, Социалистической партии Украины предлагали, отбросив партийные амбиции, объединиться в блок на внеочередных выборах с «зелеными» для прохождения в парламент. Однако такой альянс не состоялся. По словам же Виталия Кононова, Партии зеленых такое объединение никто даже не предлагал.

Кстати, с левыми партиями в Украине наибольшая проблема. Чем больше социальная база для левых идей, тем меньше результат, набранный партиями этого фланга на выборах. Чем не еще один украинский парадокс?

По результатам исследования Виктора Небоженко, социальная база левых сил – 10–15%. Для сравнения: у праворадикальных сил – 5%. У «зеленых» и прочих экологических проектов – до 12%. Однако никогда партии соответствующей идеологии таких результатов не получали. «Зеленые» после успеха в 1998 году в парламент больше не попали. СДПУ(о), несмотря на рост электоральной поддержки в 1998-2002 гг., по результатам выборов в 2006 году, в парламент вообще не прошли. СПУ проиграла выборы-2007. Выходит, что одного «левого» названия мало, виноваты сами партии и их непривлекательные программы?

Еще один парадокс связан с тем, что долгое время считалось: с малыми партиями трудно договариваться. Впрочем, как показала украинская «коалициада», находить общий язык с крупными партиями так же сложно. И на это внепарламентским партиям необходимо сделать акцент.

Парламентским «новичкам», помимо прочего, следует учесть, что нынче «в моде» четыре мощные идеологические сферы. К ним, по словам Андрея Ермолаева, относятся:
– левый фланг в широком понимании – от леворадикального до социал-реформистского; «никто не сможет никакой терочкой стереть социал-популизм, левый фланг из украинской политики, тем более в индустриальном обществе с огромной долей труда»;
– националистическое, национал-демократическое крыло, связанное с историей формирования правых взглядов. Именно с этой идеей связаны попытки формирования единой европейской партии;
– республиканское и консервативное направление со священной частной собственностью;
– ростки либерализма, если даже не в виде партии, то широкого общественного движения (типа «Вече»).

Еще один важный момент заключается в том, что если на политическом поле Украины в ближайшее время не оформятся крайне правые и левые силы, то партии, представляющие центр, и далее будут оставаться пассивными, потому что ничто так не пугает политиков – ни население, ни деньги, – как политическая конкуренция.

Кстати, для внепарламентских партий есть и приятная новость: феномен или эффект Литвина говорит о том, что гипотетически шанс попасть в парламент есть у каждой из них. Иными словами, на его месте может быть каждый. Участие внепарламентских партий на выборах вообще напоминает, по словам Виктора Небоженко, игру в русскую рулетку, в которой кому-то таки должно повезти. А это значит, что не за горами появление Литвина-2 и т. п.

Еще один объективный процесс связан с тем, что крупные партии и блоки будут в будущем делиться. В первую очередь это касается НУ-НС, в меньшей степени – Партии регионов. Так что не исключено, что именно на их обломках могут образоваться весьма жизнеспособные партии.

И наконец, перефразируя классика, малым партиям нужно много работать с населением. Принято считать, что для победы на выборах достаточно купить эфир на телевидении, раздать избирателям гречку и ввести своих представителей в состав избирательных комиссий. А еще желательно, чтобы лидер политической силы хотя бы недолго посидел в тюрьме (и Юлия Тимошенко, и Виктор Янукович имеют соответствующий опыт). Однако на самом деле ничто не заменит реальной работы с избирателями.

Что же касается взаимоотношений между членами партий и ее спонсорами, то здесь коллизия следующая: как правило, спонсор стремится стать монопольным держателем акций той или иной партии. О том, что рано или поздно придется отрабатывать вложенные средства, говорить не приходится. Аналогичная ситуация, если спонсор является одновременно лидером партии (нечто похожее было в СДПУ(о)). Один из способов борьбы с этим предложил Василий Волга. По его словам, ему удалось заручиться поддержкой целых трех финансово-промышленных групп, ни одна из которых не будет иметь решающего влияния на политику его партии. Нечто подобное в России апробировал СПС.