За неделю до мировой кинопремьеры на эскалаторе метро я видела трех вполне разумного вида девушек, стоящих на расстоянии нескольких метров друг от друга с открытым томом «Кода да Винчи» в руках. Не так уж много людей одолело роман «Имя Розы» Умберто Эко, зато подавляющее большинство без труда освоило бестселлер Дэна Брауна. Конечно, его роман вызвал определенное нервное возбуждение, благодаря протестам католической церкви, несколько напоминающим затянувшуюся PR-кампанию. Тем не менее книгу читать скучно: Браун – весьма недобросовестный исследователь и более чем посредственный писатель. Фильм «Код да Винчи» - своевременная экранизация его инфантильного оккультизма. Картина Рона Ховарда, естественно, несколько проигрывает хитам советского периода вроде «Необыкновенных приключений итальянцев в России», но по-своему тоже забавна. Чего стоит только монах-альбинос, лазающий по музею темной ночью и истязающий себя плеткой-семихвосткой! Во всяком случае, он лишен веселого обаяния героев-вредителей. Ну, например, того обаяния, которым наделены Бармалей в «Айболите-66» или Мафиози в уже упомянутых «Приключениях итальянцев». Это, конечно, не очень честно и с художественной точки зрения крайне невыигрышно. В фильме есть только отдельные моменты, когда чувствуется: съемочная группа получала творческое удовлетворение. Например, когда камера под феерическую музыку «наезжает» на очередное церковное сооружение. А в остальных случаях в фильме царит растерянная бестолковость.

Дэн Браун отправил своих героев в путешествие, не только не начертив для них более-менее внятного маршрута, но и не обозначив цели. А картина Рона Ховарда просто демонстрирует нам это. Специалист по лабиринтам Умберто Эко тщательно выстраивает как сами произведения, так и место действия. Он никогда не позиционировал себя глубоко верующим человеком и миру известен как аккуратный исследователь в области истории и религии. Поэтому Эко удручен тенденцией, при которой книги, подобные «Коду да Винчи», считаются истиной в последней инстанции. Симптоматично само название его работы по этой теме – «Люди, которым нужно нечто большее, чем Бог». Доказательств для веры не требуется: человек верит, чувствует - и все тут. А вот для неверия оно почему-то оказывается необходимым. Попадаются и такие последователи Брауна, которые считают верующих мракобесами, необразованными и забитыми людьми. Вот эти последователи – самые приятные собеседники. Если ты устал и не хочешь утруждать себя движениями рта, можно попросить их как-нибудь просветить себя. Пока они рассказывают новую теорию, можно подумать о чем-то своем, время от времени произнося: «Неужели?»

Возвращаясь к фильму, хочется сказать, что он демонстрирует основной принцип, по которому построен роман и большинство оккультных теорий, – принцип фотошопа. Особенно ярки кадры с картиной Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». Зазнайка-профессор, подобно бабкам-шептухам, рассказывает о далеком прошлом. Ну а доказательством правдивости его рассказа служит, естественно, художественное произведение. Профессор еще умудряется передвигать фигуры на картине с помощью компьютера, а герои время от времени восхищенно помахивают ресницами.

Там, где с фотошопом поработать не удается, создатель романа (и, соответственно, фильма) использует гэг, описанный в свое время Ликкоком: когда великий сыщик не может найти преступника, он поднимает указательный палец и загадочно говорит: «Я знаю, кто убийца. Это – Голубой Эдуард». В «Коде да Винчи» коварный «Голубой Эдуард» попадается буквально на каждом шагу, в то время как другие герои благополучно исчезают. Миляга альбинос, священник с роумингом, мечущийся по ленте полицейский с грустным взглядом Жана Рено либо погибают, либо со словами «как я жестоко обманут» перестают мешать новоиспеченному Паганелю (Том Хэнкс) и его спутнице (Одри Тоту). Причем видно, что сам автор настолько не любит всех своих персонажей, что без сожаления с ними расстается.

Не обошлось в фильме и без находок. Первая жертва монаха, вместо того чтобы позвать на помощь или доходчиво рассказать, в чем же дело, лазает по музею, поливая все вокруг собственной кровью, и играет со своими приятелями в зарницу. Наверняка эти кадры станут культовыми, потому что логики в них нет, а это всегда по душе настоящим синемафилам. А еще в конце Том Хэнкс буравит взглядом поверхность земли, с помощью кинокамеры и всяких спецэффектов, конечно. Вообще, фильм Рона Ховарда вовсе не потворствует еретическим кавер-версиям и оккультизму. Скорее, он особым образом прославляет вещи, лишенные изящества и здравого смысла. Наверно, даже священники со временем оценят этот странный и глупый фильм. Да, он смотрится не на одном дыхании: перед каждым новым эпизодом делаешь вдох. В нем много утрированных идей и якобы глубокомысленных рассуждений. Идеи этого фильма отнюдь не радикальны и абсолютно посредственны. Можно поставить памятник снесенному памятнику или поменять одну иллюзию на другую. Но вера – это же не иллюзия и не памятник, а нечто живое. И если якобы верующие и некоторые церковники не будут писать на скрижалях каменных, то все будет нормально. Хотя в любом случае все будет как будет. И оккультная пепси-кола от Брауна мало что изменит, как, собственно, и ее киновариант.